# Дом (часть пятая)

Дарья Булатникова

До финала осталось совсем немного.

Я принялась мыть полы, размышляя, каким все-таки образом старик Лаптев устроил в домне тайник. Ну, вот я бы к примеру, вообще к печи соваться не стала -- правильно Дима сказал, там слишком жарко. А я не помню, при какой температуре плавится золото, а тем более, белое золото -- сплав золота и серебра. С этими драгоценностями вообще масса загадочного: говорят, что алмазы могут сгореть, как обычный уголь, потому что, по сути, они такой же углерод.

Нет, печь ужасно неудобное место для хранения богатств! Я бы, если бы понадобилось, попросту закопала их в огороде. Или спрятала под пол. Тут мне стало плохо -- представилось, что придется перерыть наш немаленький участок и поднять полы на двух этажах. Хотя нет -- полы папуля как раз успел за зиму перестелить, уж больно они были скрипучими. Так что хоть это отпадает. Зато остаются стены, подоконники и прочие закутки. И ещё труба! Как я раньше не сообразила -- труба! Что если Семен Михайлович сделал тайник не на кухне, а в трубе на втором этаже? Но там и трубы фактически нет -- дымоход проходит в стене, разделяющей детскую и спальню Борьки и Аллочки, а выше -- чердак и крыша. Крышу оставим на потом, а на чердак я завтра же непременно влезу. Там я ещё ни разу не была.

Мои размышления прервали Сонька и Аллочка. Миниатюрная невестка рядом с высоченной моделью смотрелась, как карликовый пинчер в паре с догом. Но энергия из обеих била ключом с одинаковой силой.

-- Ну-ка, расскажи, что ты там слышала, -- потребовала Аллочка.

Я шмякнула половую тряпку в ведро с водой и пересказала коварные планы белобрысого и пузана. Аллочка ухватила грязную скалку и взвесила её в руке.

-- Как же они мне надоели! -- с чувством произнесла она. -- Потом заметила следы грязных пятерней на побеленной трубе и нахмурилась. Но ничего не сказала.

-- Нам надо вооружиться! -- предложила Сонька. -- Всем! И как только кто-то появится, сразу бить гадов!

Я поежилась. Вот уж бить мне точно никого не хотелось -- как пить дать, скорая помощь рано или поздно тоже откажется приезжать по нашим вызовам. Но миролюбивая невестка неожиданно поддержала Сонькину декларацию:

-- Будем бить каждого, кто покуситься! Чтобы знали!

-- Где пистолет? -- сунул голову в дверь Борис. Был он взлохмачен самым удивительным образом, если учесть его короткую. Почти под ноль стрижку. -- Будем стрелять, если только кто-то посмеет посягнуть!

-- На кого? -- заглянул в открытое окно Денис. -- Кто на кого собрался посягать?

-- Понятия не имею, кто именно, но это значения не имеет, -- отрезал братец. -- Нам собираются устроить некую пакость и надо быть начеку. Сонька, куда ты опять пистолет зафигачила?

В общем, через четверть часа мы все вооружились: Борька с трудом найденным в корзинке с мамулиным вязанием пистолетом, Аллочка -- скалкой и просроченным газовым баллончиком, Сонька -- четырьмя здоровенными картофелинами и гимнастической палкой. Я долго колебалась между молотком и отбивалкой для мяса. Потом решила, что хрен редьки не слаще, и выбрала отбивалку, присовокупив к ней моток шелковой тесьмы. Тесьму я сунула в карман джинсов и тут же о ней забыла.

Археологи, выяснив, что мы собрались держать оборону, молча притащили туристический топор и кайло. Я пришла в ужас -- в нашу задачу не входило убийство, только легкие телесные повреждения. И то только в крайнем случае. Топор и кайло заменили на извлеченную из "уазика" монтировку и ржавую собачью цепь. Цепь притащил Борька -- она лежала в ящике со старыми инструментами, стоявшем в сарае.

Вручив цепь Диме, Борис обвел нас странным взглядом и сообщил:

-- Я нашел останки собаки!

Сонька немедленно схватилась за сердце и опустилась на табуретку. Я тоже перепугалась. Поняв, что именно он ляпнул, братец покрутил пальцем у виска и исправился:

-- Я нашел останки не живой, а гипсовой собаки!

-- Где?! -- подскочили мы разом.

-- Там же, где и цепь -- в ящике.

Он полез в карман и высыпал на стол с полдюжины белых кусочков. На них были хорошо видны следы коричневой краски. А вот и глаз -- облупившийся, но все равно прекрасно различимый на коричневом фоне белый овал с черным зрачком.

-- Похоже, их использовали в качестве мелков для разметки, -- перебирая осколки констатировал Борис. -- Расколошматили псинку, сердцевину прибрали, а остальному тоже нашли применение -- не пропадать же добру! Вот оно, безотходное хозяйствование.

Я взяла один кусочек гипса. Действительно, с одной стороны он был обточен -- им явно рисовали. Выходит, "Елена Прекрасная" была таки обнаружена прежними хозяевами дома. Это вселяло надежды -- по крайней мере, её не выбросили на помойку, как могли бы поступить с ободранной собачкой. И она должна быть где-то тут, ведь Лаптевы были исключительно прижимисты и вряд ли расстались бы с такой ценной штукой. Да и кому они её могли продать при советской власти?

-- Что будем делать с дедом, папулей и Макрайстером? Тоже вооружать? -- услышала я Борькин голос. Да, находка находкой, но безопасность родного гнезда прежде всего.

-- Для дежурства нас и так вполне достаточно, -- рассудительно заявила Аллочка. -- Что толку, если они будут носами клевать. Так что пусть ложатся спать, а если что -- разбудим или сами проснуться. Со свежими силами.

Я усомнилась в особых силах дедули и Тэда. А вот папенька, да. Тот может запросто в ухо засветить, если его сильно разозлить.

Однажды мы ехали всем семейством на юг, было это года три назад, и Васька с Нюшкой находились тогда ещё практически в младенческом возрасте -- Нюх только-только заговорила. Двигались мы на двух машинах, причем за рулем только что приобретенного "форда" гордо восседал папуля, а своей раздолбанной "девяткой", впоследствии вдребезги расколоченной им о забор, управлял Борька. Жены, соответственно, ехали рядом. А вот мы с дедулей и ребятишки то и дело меняли дислокацию -- спать детей укладывали в более комфортабельном "форде", а бодрствовали и подкармливались на ходу они с родителями в "девятке".

И вот папуля, видя, что внуки начинают на заднем сидении просыпаться, решил остановиться и подождать отставшего от него Борьку. Тем более что место попалось приятное -- бережок небольшого озерца был у самой дороги. Остановились, мамуля выпустила Ваську с Нюшкой на травку побегать.

И тут подкатывает авто с неким довольно крупным индивидуумом лет сорока и двумя девицами. Девицы выпрыгивают вначале из машины, затем из одежды и с визгом несутся к воде в чем мать родила. А индивидуум, не торопясь, тоже начинает разоблачаться до костюма Адама. Детишки, естественно, таращатся спросонок на это действо, мамуля компот из термоса мимо чашки проливает.

Папуля в негодовании попытался призвать индивидуума к порядку -- дескать, тут не нудистский пляж, чтобы голыми сиговать, да и федеральная трасса рядом. И уже некоторые проезжающие машины едва в кювет не слетели. Мужик попался принципиальный и в ответ тут же полез драться.

В общем, когда мы подкатили к тому бережку, зрелище было впечатляющее. Голый тип, схлопотавший от папули, на травке отдыхает, голые девицы в истерике скачут, поскольку вещички их в машине остались, а дверцы их приятель успел заблокировать, по обочине кавалькада машин выстроилась. А как же -- бесплатный цирк прямо у дороги!

Пришлось нам оттуда поскорее ноги уносить.

Так что родитель наш не такой уж ботанический экземпляр, каким представляется со своими очками и бородкой. Но повторяю, он страшен только в гневе, а этого состояния от него добиться крайне сложно. Поэтому папуля будет нашим резервом и подмогой.

Наконец все организационные вопросы были утрясены, и даже намечены сторожевые посты и маршруты для обхода охраняемой территории. Главный маршрут пролегал от Дома до деревянного домика с сердечком, расположенного на задах огорода. Был он удобен тем, что топающий в туалет человек не выглядит часовым и может контролировать подступы со стороны реки, не вызывая подозрения. Правда, нормальные люди не ходят в интимный уголок помахивая, собачьей цепью, ну да ладно.

Я и Сонька решили устроиться в пустующей детской, из окна которой просматривались дорога, дом Панариных и наш собственный двор. Попутно мы заглянули к Алексу. Он спал, зарывшись в подушку, только повязка на затылке торчала. Во второй комнате из подушки торчала рыже-зеленая шевелюра -- там довольно громко храпел Кеша.

-- Ну вот, -- прошипела подруга, -- дожили! Они, значит, дрыхнут, а мы их сон стережем!

-- Но зато как спят! -- возразила я. -- Любо-дорого посмотреть! Как сурки.

Но подруга все равно ещё некоторое время ворчала на нашу нелегкую долю, предоставив мне выбирать угол обзора. Выходило, что сидеть нам с ней придется на подоконнике. Но всякий случай мы проверили его крепость, а для маскировки наполовину задернули шторы.

Борька выбрал себе диспозицию хитро. Он зажег в гостиной свет, соорудил в кресле-качалке из свернутого одеяла и двух подушек нечто несуразное и накрыл все это пледом. Если не присматриваться, то через раздвинутые шторы со двора довольно похоже на фигуру сидящего человека. Так что ни один диверсант в здравом уме сюда не должен соваться. Здесь же был оставлен Крошка в качестве дополнительного устрашения. Устрашение распласталось на половике и мгновенно уснуло.

Входную дверь братец закрыл на задвижку, а вот ту, которая вела в дровяной чуланчик, а из него в кухню оставил открытым. И поставил для себя в этом чуланчике табуретку. Дескать, враг обнаружит, что там закрыто, а тут не заперто, и попадет прямо в его, Борькины, коварные объятия.

Неудобство этой идеи заключалось в том, что всем остальным приходилось теперь шастать во двор через чулан, рискуя в темноте оттоптать Борьке ноги или треснуться обо что-нибудь.

У нас оставалась неохваченной наблюдением ещё одна сторона Дома, и она досталась Аллочке. Окно их с Борькой спальни выходило как раз куда нужно, но внизу были такие заросли, что через них и среди бела дня совершенно незаметно могла прокрасться целая банда. А что говорить о ночи!

Но невестка только на минуту задумалась, а потом, прихватив моток бельевой веревки и кипу крышек от кастрюль, отправилась сооружать звуковую сигнализацию. С помощью Дениса она попарно развесила крышки на веревке, протянув её сквозь одичавшую смородину, бурьян и некие огромные кусты, подозрительно смахивавшие на коноплю. Веревки привязали к двум вишням, и Аллочка уселась у окна читать, заверив нас, что как только враг наткнется на веревку, мы об этом все узнаем.

За четвертую стену мы не волновались, там не было на первом этаже ни одного окна, так что все были уверены в её полной неприступности.

Дедуля и Макрайстер, утомленные рыбалкой, уже отправились на боковую, папуля у себя в комнате пил чай и строчил на ноутбуке статью, не обращая внимания на наши приготовления.

Вот будет смеху, если на нас никто не покусится. Мне первой достанется.

Но я была почти уверена, что вторжение произойдет -- слишком уж конкретно Иван Петрович пригрозил белобрысому, что сменит исполнителей. Так что тому нужно любыми средствами запугать нас и заставить исчезнуть из Бляховки. Причем, срочно. Уж не знаю, почему их так сроки поджимают, наверное, бояться, что мы найдем статуэтку раньше их.

А вообще, почему вокруг этой, пусть и драгоценной безделушки поднялся такой шум? О ней ведь в семье Броуди и раньше знали. И Софья Павловна послала Алекса и своего верного секретаря на её поиски из чисто сентиментальных чувств, без всяких там условий насчет наследства, контрольного пакета акций и прочих наград. Неужели кто-то, вроде кузена Грегори, решил таким образом подкузьмить Алексу и выслужиться перед бабушкой? Что-то мне не слишком вериться в такие сомнительные интриги. Но кто их знает, капиталистов...

-- Алисс, -- дернула меня за рукав футболки Сонька, -- так как у тебя с Алексом складывается?

-- Да черт его знает, -- честно призналась я. -- Что-то, вроде, складывается, но без особого пыла.

-- Тебе что, нужны знойные латиноамериканские страсти? Не забывай, парень воспитывался в чопорной стране, в чопорном семействе, и вряд ли ему в голову придет устраивать тебе аргентинское танго при луне. Так что не капризничай!

-- А кто капризничает? Алекс -- душка. И умница, и красавчик... Но какой-то он слишком уж правильный, идеальный -- не по-нашему.

-- Ага, тебе надо отечественного урода с закидонами? -- разозлилась подруга. -- Безответственного, нищего, зато с оригинальным мышлением?!

-- Упаси бог! -- перепугалась, вспоминая парочку своих хахалей, обнаруживших при ближайшем рассмотрении весьма своеобразные черты характера и привычки. -- Мне главное, чтобы... -- Но что главное, я так и не смогла сформулировать.

-- Чтобы настоящим мужиком был, -- вздохнула Сонька. -- Хорошо зарабатывающим верным рыцарем. Ну и на морду не слишком страхолюдным. И чтобы сердце при виде его таяло, как масло под солнцем...

-- Хорошо излагаешь, -- кивнула я, высовываясь из-за занавески, чтобы в очередной раз обозреть окрестности. Свет из окон столовой и комнаты папули озарял ближайшие подступы к Дому, так что особых проблем с их контролированием у нас не было.

Сонька зевнула в темноте.

-- Спать хочется. Вот интересно, почему я способна совершенно спокойно всю ночь читать, смотреть телевизор или болтаться в интернете, но как только нужно не спать специально, тут же начинают глаза слипаться?

-- Кстати, тебе Ева звонила? -- поинтересовалась я.

-- Звонила. Она уже в Бёрне. Или в Женеве, я так и не поняла толком. Завтра отбывает в Лондон.

-- Ну, твоя бабушка и шустра... -- протянула я. -- Как думаешь, смогут они с миссис Броуди найти общий язык?

-- Понятия не имею. Но у меня такое ощущение, что могли бы. Ты думаешь, Ева хочет пообщаться с Софьей Павловной?

-- Практически уверена. Иначе зачем бы ей Лондон понадобился? Вспомни, как у неё загорелись глаза, и какой она сюжет насчет духа статуэтки нам выдала. Нет, Сонька, это "ж-ж-ж" неспроста!

Подруга подумала и пришла к выводу, что я права. До того, как Ева узнала о "Елене Прекрасной" ни в какой Лондон она не собиралась.

-- Смотри-ка, -- внезапно довольно болезненно ткнула меня в бок Сонька. -- Там по дороге что-то движется.

Мы принялись всматриваться в причудливую игру теней на грани света и темноты. Точно, там кто-то перемещался!

-- Это какая-то бабка! -- сообщила мне шепотом подруга. Но я уже и сама различила согбенную фигуру, обмотанную шалью. В руках фигура держала длинную клюку. Старуха неспешно прошла мимо Дома и, уже почти миновав относительно освещенное пространство, остановилась. Затем свободной от клюки рукой показала нам фигу и спокойно двинулась дальше. Я едва не свалилась с подоконника.

-- Вот хулиганка старая! -- возмутилась Сонька.

-- Она что, нас заметила?

-- Не думаю, это, скорее, чисто ритуальный жест. Из серии "мимо тещиного дома я спокойно не хожу".

-- Хочешь сказать, что она нам всегда так дули крутит, проходя мимо? -- рассердилась я.

-- А тебя это волнует? Может, ты не знала, как местные селяне к вам относятся? Вот тебе и конкретное воплощение их чувств. Но скажи спасибо, что такое. Они же вам ничем не пакостят на самом деле. Так стоит ли переживать?

-- Ты права, -- вздохнула я. -- Просто неприятно.

И тут в глубине Дома раздался протяжный хриплый вой. Мы оцепенели -- звук был совершенно нечеловеческий, словно из фильма ужасов. Такие издают разъяренные зомби при виде ускользающей добычи.

-- К-к-то это? -- впилась мне в локоть Сонька.

Я в панике зашарила по подоконнику в поисках отбивалки, уронила её и принялась ползать по полу. Рядом в нетерпении топала ногами Сонька. Наконец, отыскав оружие, я распрямилась, боднув подругу в живот. От неожиданности та охнула.

-- Тише!

За дверью послышался звук падения, потом грохот, словно кто-то катился кубарем с лестницы, и следом -- отборный мат.

-- Держи его! -- раздался Борькин вопль.

Мы выскочили из детской и заметались, пытаясь сориентироваться. В холле, который одновременно был лестничной площадкой, лампочка почему-то не горела, и освещался он только лунным светом из окна. Внизу кто-то громко пыхтел и ругался. Дверь напротив распахнулась, мимо нас фурией промчалась Аллочка в белом спортивном костюме. Она бросилась вниз по лестнице, следом что-то катилось, потом бежала я, за мной Сонька.

Если подруга сейчас в своей коронной манере оступится, то мы все трое свернем себе шеи!

-- Холера! -- рявкнул внизу папулин голос и что-то громко зашипело и забулькало. Непонятно только, почему и внизу темно, как в преисподней? Ведь там свет был специально оставлен!

Было страшно оторваться от перил, за которые я цеплялась, но Сонька уже ощутимо толкала меня в спину. А под ногами кто-то метался, плевался и пинался. И ещё кто-то снаружи ломился во входную дверь так, что дребезжала несчастная задвижка. Потом послышались стоны и всхлипывания.

-- Аллочка, включи свет, ради бога! -- взмолилась я. Но прошло минуты три, прежде чем невестка добралась до выключателя. Загорелась одна лампочка из трех.

Господи...

Борька вырвался из папулиных рук и, вытирая слезы, погрозил кулаком жене. Та кинулась к нему. Папенька с недоумением оглядывался и тоже плакал. Задвижка, наконец, не выдержала, дверь в сенях громыхнула, и в комнату, размахивая монтировкой, влетел Денис.

-- Что это было? -- изумленно поинтересовалась над моей головой Сонька. -- Кто с кем дрался?

-- Похоже, Борька с папулей, -- вздохнула я. -- Вопрос в том, кто выключил свет на площадке и в столовой? Именно поэтому мы чуть не переубивали друг друга.

-- А вот нифига, -- всхлипнул братец. -- Тогда кто галопом сбегал с лестницы? Я точно слышал. Сначала завыло, как будто кому-то... хм, хвост прищемили, а потом оно как кинется вниз! И, между прочим, мы тут не матерились, это все оно!

-- А почему вы все хнычете? -- появился на пороге своей комнаты дедуля. -- И вообще, чем тут воняет?

Тут я тоже почувствовала неприятный, щиплющий нос запах, от которого слезились глаза. Хорошо, что одно из окон было открыто, и вонь выдувалась сквозняком.

-- Это все она, -- махнул Борька рукой на Аллочку. -- Из баллончика на нас пшикнула! Довершила всеобщий бардак! Пойду хоть умоюсь...

-- Все сюда, -- с натугой прохрипел внезапно появившийся в окне Дима. -- Скорее, пока я его держу...

И он пропал точно так же неожиданно, как возник. Борька вместо ванной ломанулся в сени. Следом за ним мы толпой высыпали во двор. Теперь побоище началось в огороде, мы почти ничего не видели, только слышали топот сопение и ругань. Похоже, все сцепились в одной куче и кого-то били.

-- Руки, руки ему держи! -- закричал Денис. -- У-уй...

Из клубка пыхтящих тел вырвалось одно и, хромая, помчалось по грядкам. В призрачном свете луны на грядку с укропом вспрыгнула встрепанная Аллочка, запустила чем-то в улепетывающий силуэт, потом ещё, и ещё. Фигура дернулась и припустила быстрее.

-- Ушел, -- вздохнул, поднимаясь на ноги братец. -- Ушел, гад!

-- Кто ушел? -- высунулся из-за моей спину дедуля. -- Ответят мне или нет, что тут происходит?

-- Пошли в Дом, -- сердито буркнул папуля, отряхивая джинсы. -- Теперь его не догнать, огородами ускакал.


Часы показывали почти два часа ночи, когда мы, споря и размахивая руками, закончили реконструкцию произошедшего.

Итак, Борька, скучая в своем чуланчике, услышал вой, а затем громкий топот, словно по лестнице мчался обезумевший слон. Братец ринулся через кухню в столовую, где уже почему-то не было света, в темноте на летел на кого-то и попытался его схватить. Неизвестный начал отбиваться, норовя двинуть братцу то в глаз, то по уху. Услышав шум борьбы, из своей комнаты выскочил папуля и в темноте тоже кого-то сгреб. Оказалось -- Борьку. Братец решил, что попал в засаду, и начал вырываться, а тот, кого он сам держал, тем временем вывернулся из его рук и удрал в открытое окно. Тут прибежала Аллочка и принялась впотьмах брызгать из древнего газового баллончика в папулю и собственного супруга (хорошо, что газ оказался слезоточивым, а не нервно-паралитическим!). Потом спустились мы и, слава богу, не додумались тоже вступить в схватку. На этом первая часть действа завершилась.

Тем временем неизвестный враг, выскочив окно, побежал по дорожке и нарвался на бредущего в пятый раз от туалета Диму. Похоже, к этому моменту неизвестный уже совсем плохо соображал, потому что вместо того, чтобы избежать столкновения со здоровенным археологом, набросился на него и попытался сбить с ног. Но Дима не растерялся и, ухватив гораздо более мелкого противника за шиворот, поволок его обратно к Дому, к открытому окну. А потом произошла всеобщая свалка, в результате которой увертливый гаденыш сумел опять выскользнуть.

-- Но почему он так страшно взвыл? -- озвучила Сонька вопрос, который нас всех волновал.

-- Нервный? -- пожал плечами братец. -- Испугался чего-то? Но вот чего? Что у нас тут есть такого страшного, отчего можно так заблажить?

-- Если такой нервный, зачем в чужие дома лазать? -- возмутилась Аллочка. -- Психопат какой-то! А ещё интересно, кто тут внизу свет выключил? Может, их двое было? Один сверху лез, а другой -- снизу? Но тогда как его Алисс и Соня пропустили?

-- Никто снизу не лез, -- покачала я головой. -- Во-первых, дверь была закрыта, как все могли убедиться, а во-вторых, если бы в окно полез, мы бы сразу заметили. Ибо бдили! Но кроме бабульки с фигой, никого не было!

-- А свет я выключил, -- внезапно сообщил дедуля. -- Вышел попить, вижу -- лампочки зазря горят...

-- И окошко ты открыл? Для проветривания? -- сообразил папуля.

-- Так душно же, -- радостно кивнул дед. -- А в кресле кто-то дремлет. Ну не задыхаться же человеку.

-- Ну, молодец, заботливый ты наш!

Борька мрачно разгреб муляж из подушек и пледа и продемонстрировал дедуле. Макрайстер, который все это время заинтригованно молчал и только головой вертел, ахнул.

-- Но как он проник в дом?! Вот главный вопрос! -- воскликнула Аллочка. -- Как он влез сверху? Не на вертолете же прилетел.

-- Вертолет мы бы услышали, -- согласилась я. -- Но откуда он выл? Мне показалось, что с крыши. Или с чердака.

-- Точно -- чердак! -- хлопнул себя по колену Борька. -- Чердак у нас оставался неохваченным. И враг этим воспользовался!

-- Ага, воспарил, аки Карлссон, -- хмыкнул Дима.

-- А что, мог ещё засветло туда взобраться. Пока мы тут рядились, -- не отступал от своей идеи братец.

-- Ну, это вряд ли, -- усомнилась я. -- Тут почти все время кто-то бродит туда-сюда. Ему исключительно повезло, раз ни на кого не нарвался.

-- И что же все-таки хотел сделать этот тип? Просто истошно завыть и убежать? Какая-то сомнительная диверсия, -- Аллочка зевнула.

-- А что, эффект получился будь здоров! Борька с папочкой едва друг друга не поубивали, мы тут по лестнице горными сернами прыгали... -- я тоже зевнула. Трижды. Господи, как же я устала...

-- Остался ещё один вопрос -- где все это время находился наш грозный пес? -- спохватился Борька, заглядывая под стол.

Воцарилась тишина, в которой мы отчетливо услышали храп. Аллочка на цыпочках подошла к кухонной двери и открыла её. Крапчатый боксер самозабвенно дрых у печи с блаженным выражением на морде.

-- Охранничек, -- голосом кота Матроскина из мультфильма про каникулы в Простоквашино констатировала Сонька.

-- Наверняка он сбежал, когда почувствовал запах газа, -- принялась оправдывать пса Аллочка. -- Воняло отвратно.

-- Да уж, газовая атака тебе явно удалась, -- не преминул подъесть жену Борька -- Ну, теперь и всем остальным можно спокойно отправляться спать! Думаю, что после такого переполоха никто к нам сегодня соваться уже не рискнет.

Думаю, что мысль об усталости посетила не меня одну, вид у всех был довольно измученный.

-- Да, идите спать, караульщики. А я тут внизу посторожу -- статью могу и в столовой писать, все равно до утра буду работать, -- благородно предложил папуля.

-- Есть хочется, -- шепнула мне Сонька. -- Пошли, по бутерброду сделаем!


Пока мы резали хлеб и ветчину, остальные успели разбрестись. Папуля принес ноутбук и устроился с ним около кофейного столика.

-- Глаза болят, -- пожаловался он. -- Жуткая дрянь этот газ, оказывается. Надо выкинуть к чертям! Уж лучше электрошокер.

-- Ты глаза промыл? -- спросила, размышляя, чем бы запить бутерброд.

-- Промыл, дважды. Ладно, иди спать, -- отмахнулся родитель. -- Сумасшедшая ночка выдалась.

-- Сумасшедшая ночка в сумасшедшем домике в сумасшедшей деревне, -- бормотала я, взбираясь по ступеням.

На площадке я остановилась и задумчиво уставилась на чердачную лестницу. Как-то раньше я на неё обращала мало внимания. Самая обычная лестница из двух брусьев и поперечин, ведущая вертикально вверх к деревянному люку в потолке. Сейчас этот люк был открыт. Значит, точно -- отсюда спрыгнул или свалился тот, кто выл. И надо бы эту штуку закрыть. Мало ли... Странно, что Борька до этого не додумался.

Лезть наверх мне ужасно не хотелось.

Но оставить люк открытым было никак нельзя, уж больно зловеще он выглядел. Я оглянулась. Подруга уже успела скрыться в своей комнате, но действовать в одиночку я никогда бы не решилась. Пришлось звать и стучать. Сонька выскочила с круглыми перепуганными глазами.

-- Постой внизу, пока я чердак закрою.

-- Блин, а я уж решила... -- о том, что именно она решила, подруга умолчала. -- Это непременно сейчас надо делать? Может, завтра?

-- Ты думаешь, я смогу заснуть, пока тут все нараспашку остается? -- бормотала я, карабкаясь по перекладинам. -- Ну уж нет.

Мне пришлось влезть в люк по пояс, ведь его крышка была откинута вовнутрь.

Как влезла, так и застыла. Потому что буквально в нескольких метрах от меня парило нечто, напоминавшее звездное скопление, сфотографированное с помощью мощного телескопа. Оно слегка мерцало и переливалось. И у него была голова!

-- Кто тут? -- испуганно пискнула я.

Фантом слегка уплотнился, потом вытянулся в высоту и заколыхался.

-- Что там? -- взвизгнула внизу Сонька.

Я дрыгнула ногой, чтобы она замолчала, а сама во все глаза продолжала рассматривать явившийся мне призрак. Почему-то я нисколько не усомнилась в его потусторонней сущности, хотя вариант с галлюцинацией меня устроил бы больше.

Ответа на мой вопрос не последовало, не было ни тяжких вздохов, ни звона цепей, ни могильного холода. Фантом ещё с полминуты продолжал раскачиваться, словно язычок коровьего ботала, а затем плавно отдалился, одновременно растворяясь в темноте. В последний момент он завис, и я различила под ним перекрестье балок. Исчезая, фигура изогнулась и словно указала на него. И всё -- только звезды в треугольном чердачном окне и запах какой-то прели.

-- Долго ты там будешь торчать?! -- окончательно запаниковала Сонька. -- Слезай давай, а то я Борьку позову!

С трудом повинующейся рукой, я нашарила на деревянной крышке железное кольцо и подняла её. Потом слезла на пару ступенек вниз и захлопнула за собой люк.

-- Ты решила меня в гроб вогнать?! -- встретила меня внизу подруга. Потом вгляделась в моё лицо и сбавила тон: -- Ты чего такая зеленая?! Там что, кто-то был?

-- Привидение, -- кивнула я.

-- Да брось...

-- Я не верю в привидения, -- опять качнула я головой, чувствуя, как колотится кровь в висках. -- Но я его видела.

-- Прекрати кивать! -- разозлилась подруга. -- Если бы я увидела... я бы слетела оттуда пулей, а ты так спокойно говоришь!

-- А надо, чтобы я выла и визжала?

-- Тут сегодня уже выли... -- начала подруга и осеклась.

-- Похоже, он тоже его увидел, -- согласилась я. -- Это объясняет...

-- Ну вот, так я и знала, что раскопки костей приведут к этому! Говорила же!

-- Ничего ты не говорила, -- отмахнулась я. -- Это я говорила.

-- И я тоже, ещё до тебя, когда...

-- Вы долго ещё будете у меня под дверью бухтеть?! -- сердито рявкнул на нас высунувшийся из-за двери Борька. -- Спать! Всем спать!!! А то -- что сказал, когда сказал!... Балаболки!

Мы с Сонькой переглянулись и шмыгнули по своим комнатам. В конце концов, о призраках можно поговорить и завтра, при свете дня.

Самое интересное, что в ходе всех военных действий ни Алекс, ни Кеша так и не проснулись. Даже ухом не повели!


Утро наступило слишком быстро. Солнечный луч просочился в щель между шторами наверняка специально -- чтобы щекотать мне нос. Я повертелась под одеялом ещё минут пять и решила, что больше уснуть не удастся. Потом догадалась взглянуть на часы и подскочила. Полдесятого!

После бурной ночи все были не то, что невыспавшимися, но какими-то заторможенными. Насчет себя не скажу, но мне хотелось сбежать куда-нибудь и хоть немного поразмыслить. Просто -- ни черта не делать, валяться в шезлонге или гамаке с не обременяющей интеллект книжкой и думать о высоком и красивом. К примеру, о себе любимой. Хотя насчет высокого -- это скорее Сонька. Но о ней тоже можно. А тут едва успев вкусить остывшего омлета с сыром, нужно идти в огород и смотреть, чего мы там за ночь выкорчевали.

К моему удивлению, ничего особенного не повредили -- основной удар пришелся по редиске и половине морковки Им, конечно, светлая память. А истоптанный Аллочкой во время метания в противника картошки укроп успел уже слегка очухаться. Ещё один кабачок раздавили до смерти. Мамуля расстроится.

С речки вернулись свежие и веселые Алекс и Кеша. Вот уж кто выспался сегодня куда лучше остальных.

-- Алисс, Соня сказала, что вы ночью видели привидение! -- воскликнул Алекс, едва завидев меня. -- Это правда?

-- Вообще-то, видела его я одна, -- я потыкала носом в кабачковые ошметки и пожала плечами. -- Сонька внизу была. А я имела счастье, да. Натуральный призрак.

-- Самое время экстрасенсов звать, -- усмехнулся Кеша, -- пусть изучают паранормальные бляховские явления, заодно и клад помогут найти.

-- Нам только экстрасенсов для полного счастья не хватало! -- вылезла из-за кустов Аллочка с миской ягод. -- Я клубники набрала, если кто хочет, то сейчас помою и вынесу в сад, чтобы вы там на кухне под ногами не крутились.

-- И все-таки, -- упорствовал Алекс, -- как этот... -- он пошевелил в воздухе пальцами, -- фантом выглядел?

-- Весьма прилично выглядел. Даже красиво -- сгусток звездного тумана, -- живописала я виденное ночью на чердаке. -- Двигался, качался, потом исчез.

-- Петух закричал? -- заинтересовалась невестка.

-- Петух? Да, вроде бы нет. Хотя кто его знает. Они тут регулярно орут, так что я уже не замечаю.

-- Ты сегодня бледная, -- тихо шепнул мне Алекс. -- Устала. А я, настоящая свинья, проспал все на свете...

-- И я тоже, -- радостно вклинился подслушивавший Кеша. -- Только я ещё и наглая свинья, потому что рад, что продрых весь этот бардак с воем и выдиранием редиски.

Так, похоже, им уже все успели рассказать. Наверняка Сонька постаралась.

-- Нет, ребята, вы как хотите, а я собираюсь залезть на чердак, -- вздохнула я. -- Надо глянуть, что там такое. Вдруг я приняла за приведение висящие там со времен второй мировой войны подштанники.

-- Твоя инициативность не знает меры, -- покачала головой Аллочка. -- Борьку с собой возьми, он тоже собирался тут лезть, если уже этого не сделал.

-- Как уже?! -- взвилась я. Вот ведь, всегда родной брат так и норовит дорогу перебежать!

Я помчалась к Дому, Кеша и Алекс, а также подхваченный где-то по пути Денис, следом. Аллочка с тазиком клубники безнадежно отстала, а потом и вовсе махнула рукой и отправилась на кухню.

Борька действительно успел взгромоздиться на чердак -- когда я полезла вверх по лестнице, в распахнутом люке появилась его мрачная физиономия.

-- Я тут много интересного обнаружил, -- лаконично сообщил он и посторонился, пропуская меня. После такого заявления Алекс и Кеша тут же забрались следом.

А я и не знала, что наш чердак настолько обширен. Впрочем, неудивительно, дом-то немаленький. Удивительно другое -- то, что, в отличие от подвала и сарая, никакого барахла тут не хранилось и, если не считать пыли, царил полный порядок. Мощные стропила уходили вверх, подпираемые дополнительными брусьями, справа высилась и уходила в обитое железом отверстие в кровле печная труба. А внизу пол пересекали толстые балки. Освещалось все это через четыре оконца с мутноватыми стеклами. В общем, если приложить руки, то тут вполне можно было бы и жить...

-- Смотри сюда! -- нетерпеливо окликнул меня братец. -- Этот тип явно собирался устроить нам веселую ночку.

С этими словами Борька вытащил из-за балки тряпичный мешок и извлек из него пару желтых цилиндриков, катонную коробку и скрученный лист ватмана.

-- Ничего себе! -- присвистнул Кеша. -- Прямо набор диверсанта!

Тут до меня дошло, что цилиндрики ни что иное, как динамитные шашки. На коробке были неразборчивые надписи и изображение летящей в небе желтой кометы. Похоже на новогоднюю петарду. То-то дед обрадовался бы!

Братец развернул ватман и мы прочитали: "Это последнее предупреждение!". Черные, коряво написанные маркером буквы выглядели зловеще.

-- В принципе, можно и ФСБ вызвать. Налицо подготовка к теракту! -- вздохнул Борис. -- Может быть, стоит это сделать?

-- И что ты им предъявишь? Две шашки для глушения рыбы, петарду и плакат с угрозой? Бляховка все же не крупный город, в которых обычно теракты устраивают. И скорее всего фээсфэшники сочтут все это обычными соседскими склоками и передадут дело все той же милиции. А насчет милиции я сама слышала -- у этих типов с ними контакт налажен. Так что смысла во всем этом не вижу. Был бы Спиридонов не за границей -- другое дело, -- махнула я рукой и повернулась, ещё раз осматривая чердак.

Так, призрак висел где-то тут. Или чуть дальше. Я встала напротив треугольного окна. А удалялся он в эту сторону. Никаких особых следов в этом месте не было. А вот в противоположном углу натоптано -- вначале тем, кто оставил мешок с боеприпасами, затем Борькой и нами.

А вот и перекрестье балок, над которым фантом завис и наклонился. Я быстро подошла и осмотрела стык. Потом присела и запустила под него руку. Пальцы зарылись в какую-то труху -- это была пакля или мох и земля, которой засыпали чердачный настил для утепления. За долгое время все это превратилось в нечто рыхлое и однородное. Проведя рукой туда-сюда, я нащупала мягкий сверток и с трудом вытащила его из-под балки. Довольно тяжелый сверток, между прочим, килограмма полтора.

Распрямившись, я обнаружила, что остальные, заинтересовавшись моими манипуляциями, сгрудились вокруг. И все с интересом смотрели на грязную мешковину, которой была обернута моя находка.

-- Осторожней разворачивай, -- посоветовал Кеша. -- Вдруг там тоже что-то взрывоопасное.

-- Например, гранаты со времен войны, -- буркнула я, укладывая звякнувший металлом сверток на балку и пытаясь развязать перетягивающую его крест-накрест бечевку. Прелый узел развязываться не желал, но веревочка легко разорвалась. Хорошо бы там были не гранаты...

-- Ещё один клад, -- констатировал Борис, рассматривая лежащее на развернутой мешковине. Это были ножи и вилки с толстыми черенками, два подстаканника и портсигар -- все почерневшее и весьма непрезентабельное. Похоже на серебро, но очень грязное.

-- А с чего это ты полезла именно под эту балку? -- заинтересованно спросил Кеша, беря в руки портсигар. -- Смотри-ка, замочек не работает, окислился, наверное.

-- Мне его призрак указал, -- совершенно серьезно ответила я.

Воцарилась тишина.

-- Врешь? -- неуверенно спросил братец.

-- А как, по-твоему, я это нашла?

-- Он что, знак тебе подал? -- брови Алекса полезли вверх.

-- Что-то вроде этого, -- кивнула я. -- Болтался в воздухе, потом многозначительно изогнулся над этим местом. И исчез.

-- Многозначительно -- это как? -- не понял Кеша.

-- Примерно так, -- я попыталась изобразить грациозный извив и едва не свалилась за балку.

-- А кто говорил, что у нас привидения не водятся? -- ухмыльнулся братец. -- Не далее как вчера заявлял. И вот -- как по заказу... Кстати, кто это может быть? Кто-то из Лаптевых или тот, чьи косточки лежат в подвале?

-- Понятия не имею, -- отмахнулась я. -- Может быть, он тут испокон веку окопался, тихий такой призрак, никому не мешал, по Дому зря не шастал. И только вчера на него диверсант нарвался.

-- Я в привидения не верю, -- покачал головой Кеша. -- Их нет.

-- У меня тоже есть сомнения, -- согласился Борька. -- Хотя если ведет себя смирно, то пусть будет, какие возражения.

На это заявление Призрак Дома никак не отреагировал. Но для себя я решила, что больше в ночное время на чердак ни за что не сунусь -- хватит с меня впечатлений. Но вот трубу чуть позже осмотреть стоит.

Мы торжественно спустились вниз как раз к обеду. Находки на собравшихся в столовой впечатление произвели. Папуля даже пообещал самолично вычистить почерневший металл, чтобы разобраться с тем, что он собой представляет. Дед страшно оживился при виде динамита, так что пришлось ему напомнить, что глушение рыбы -- варварство, не достойное благородных любителей родной природы. А соседский дом он уже и так взрывал, без всякого динамита. Посему шашки и петарда были заперты в сарае с целью их последующего уничтожения. Или предъявления в качестве улик -- как получится.

-- Вы будете, наконец, есть или нет?! -- глядя на нашу суету, сердилась Аллочка, которой не терпелось всех накормить и разогнать, чтобы хоть немного отдохнуть до возвращения детей и свекрови. Впрочем, мамуля позвонила и сказала, что они с Васькой и Нюшкой отправляются в зоопарк, так что приезжать за ними нужно не раньше вечера.

После обеда я решила навестить Панариных -- все же меня мучило чувство вины за то, что я привлекла внимание врага к их дому. Идея-то, конечно, была плодотворная, но вот беспокойства соседям она явно прибавила. Алекс вызвался сходить со мной и всю дорогу до панаринских ворот выражал свое восхищение моей смелостью, сообразительностью и вообще всем. Ну, я и так знаю, что моя красота совершенно неземная, даже в драных джинсах, Борькиной футболке пятьдесят второго размера и китайских сланцах. Я на эту тему даже не стала дискутировать.

Высунувшаяся на мой стук за калитку Марья Петровна шепотом сообщила, что у них все в порядке -- Иван зарядил новую брагу и теперь стережет её по ночам, поставив на кухне топчанчик.

-- Дробовик рядом ложит, -- округлив глаза, пояснила соседка. -- Хочет изловить вредителя. А сейчас крышу ладит, так Маняшу около бражки посадил, чтобы глаз не спускала. И Шарику цепь удлинил, теперь до кухонного окна достает. А я вот думаю...

Но что она думает, Марья Петровна высказать не успела -- из-за конька крыши появилась взлохмаченная голова её супруга, и двор огласился замысловатой тирадой, состоящей из нецензурных выражений и просьбы доставить усталому труженику холодного квасу. Хозяйка только рукой махнула и поспешно убежала исполнять желания повелителя.

-- Какой фольклор! -- восхищенно провозгласил Алекс. -- Язык народа.

-- Народу за такой фольклор язык бы вырвать, -- не согласилась я, слушая, как Иван Панарин с крыши чихвостит собственную супругу в хвост и гриву.

-- Я смысл не очень уловил, -- смутился англичанин.

-- И слава богу, что не уловил. Иначе бы тоже захотел стащить этого саомгонщика с крыши за ноги и воткнуть головой в чан с бражкой.


Мы вернулись к себе во двор. У сарая папуля старательно драил мелом и какой-то вонючей субстанцией найденные на чердаке предметы. Подстаканник с изображением зубра в чаще дубового леса и портсигар уже сияли. Да, несомненно, это было серебро, и сделаны вещицы были уже после революции, во всяком случае, на подстаканнике я рассмотрела клеймо "Лениград", а на крышке портсигара был изображен московский Кремль со звездами на башнях. Похоже, это те самые ценности, которыми расплачивались во время войны с прежними хозяевами Дома беженцы.

Мне стало не по себе, и я в душе согласилась с Валентиной Игоревной -- такие вещи счастья их новым владельцам не принесут. Но не выбрасывать же их. В памяти всплыл подвал, в котором должен быть антикварный магазин. Вот отдадим находки Одинцову, пусть продаст, а деньги в какой-нибудь детский дом отнесем. Это будет справедливо. Но вначале нужно найти ещё один тайник -- в печи. Впрочем, он может быть и не один, если учитывать очевидную любовь бывших хозяев Дома делать заначки в самых разных местах.

Подошел Денис, кивнул на портсигар, который я продолжала вертеть в руках и предложил:

-- Металлоискатель!

-- Что? -- не сразу поняла я.

-- Можно попробовать обследовать Дом с помощью металлоискателя. Я могу его взять на время -- в экспедиции мы им вовсю пользовались. Правда, там была земля, а не постройки, но почему бы и нет? Вот только гвозди... надо будет сигнал настраивать.

-- Металлоискатель? -- немедленно влез в разговор подскочивший Борька. -- Здорово! Можно прямо сейчас за ним в город махнуть, а на обратном пути захватим мамулю с мелкими хулиганами.

-- Только мне надо вначале позвонить, если ребята в поле, то придется узнавать, где именно, и рулить туда, -- оживился Денис. -- Ты иди машину готовь, я сейчас.

-- Насыщенное выдалось у нас лето, -- вздохнул папуля, продолжая оттирать тряпицей зубчики вилки, -- никогда такого не было. Но зато не скучно...

-- Это точно, -- согласилась я. -- Клады, бандиты, призраки... А знаешь, папуль, меня волнует ещё одна страшная тайна. Ты случайно не в курсе, куда наш дед девает пойманную рыбу?

Папуля ухмыльнулся с заговорщицким видом, оглянулся и шепотом сообщил:

-- Котов кормит!

-- Каких котов?! Я тут поблизости ни одного не видела.

-- А тут их и нет, они около старой ивы поджидают, я позавчера наблюдал. Штук семь отборных бляховских котяр, изображают из себя измученных нарзаном дистрофиков, на жалость давят. Вот дед с Теодором и обеспечивают эти усатые морды ужинами и завтраками.

-- Ну слава богу, -- обрадовалась я. -- Хоть с этим теперь ясно.

-- Мне нужны грабли, -- заявила появившаяся со стороны огорода Сонька. Я вздрогнула. С граблями у меня с некоторых пор связаны не слишком приятные воспоминания.

-- В сарае возьми, -- невозмутимо ответствовал папуля. -- Я их на новую рукоятку насадил.

-- Сарай закрыт, -- вздохнула подруга, -- там динамит спрятали. И я не знаю, у кого ключ.

Ключ, к счастью, оказался у папули, и подруга, обретя нужное орудие труда, вернулась к изувеченным грядкам -- чтобы к возвращению мамули привести их в относительно приличный вид. Кеша тем временем слонялся по двору в компании Крошки -- ему было велено не давать ленивому псу нагуливать послеобеденный жирок, валяясь на травке.

Несправедливость ситуации была очевидна, ведь ражий гений веб-дизайна был тощ, как жердь, и ему-то как раз послеобеденный жирок совсем бы не помешал. Но Сонька была неумолима -- двигаться!

Я сжалилась над Кешей и предложила Крошке прогуляться по деревне, подкрепив приглашение демонстрацией кусочка сдобного печенья. Боксер тяжко вздохнул и решил, что раз все равно не дают спокойно полежать, то можно и прошвырнуться. В свою компанию мы пригласили ещё Алекса и Борьку, но братец заявил, что в кои-то веки имеет право на личную жизнь, и залег в шезлонг со здоровенным томом Дивова. Кстати, откуда у нас появился шезлонг, я так и не поняла, но, кажется, больше никого этот вопрос не волновал.

Я уже по инерции взяла с собой бутылки для молока -- скоро я без двух полуторалитровых флаконов по Бляховке и ходить не смогу.

Мы брели по деревенской дороге. Сегодня было не так жарко, дул легкий ветерок и на горизонте появились веселенькие облачка, похожие на кудрявых барашков. Так что прогулка была в самый раз, только Крошка все время отставал -- рылся в кучах выброшенной за заборы кучах подсыхающей ботвы и сорняков. Иногда из-за ворот раздавался неуверенный лай -- это местные собаки чуяли незваного пришельца. Но наш пес игнорировал претензии коренного населения и только сопел в ответ.

Андреич, ловко скакавший между грядок со здоровенной оцинкованной лейкой в руках, при виде нас бросил поливать огурцы. Я думала, он спросит, чем это мы с таким шумом развлекались нынче ночью, но, видимо такие мелочи овощевода мало интересовали.

-- А Ванька-то Панарин сказывал, домину вы хотели евойную прикупить, -- высунул Андреич любопытный нос из-за жердей. -- Не иначе обжениться решили?

-- Да с чего это ты взял? -- от неожиданности смутилась я. -- Просто интересовались.

-- А что, вот обженимся, -- усмехнулся Алекс, -- и устроим тут родовое гнездо.

-- Гнездо? -- почесал небритую щеку Андреич. -- А нехай и гнездо, тоже дело. Помидорки-то брать будете? В самом соку помидорки, ни у кого таких нет.

-- Будем, -- согласилась я. -- Тащи помидорки, сколько есть.

Я отдала неугомонному соседу пакет, вытащив из него бутылки, и уселась под лопухами. Псина тут же завалилась под забор, блаженно зажмурилась и явно собралась почивать. Алекс с сомнением оглядел травку и приземлился рядом со мной.

-- Хорошо как, -- блаженно протянул он. -- Муравьи бегают, козы пасутся, бабочки летают. Никогда не думал, что в деревне так приятно жить.

-- Ага, -- кивнула я, -- особенно, когда ничего не взрывают и никого не похищают.

-- И все равно -- хорошо, -- обнял меня за плечи Алекс, -- Никогда не думал, что жуткая поездка может превратиться в романтическое приключение. Представляешь, Тэд уже настучал бабушке, что я влюбился.

-- А ты влюбился? -- удивилась я.

-- А что не заметно? Кстати, бабушка звонила. Собирается сюда приехать.

-- Что?! -- подпрыгнула я так, словно у меня под пятой точкой оказался репей, и едва не разбила Алексу нос, который располагался вблизи моего правого уха.

Вот только чопорной английской старушки нам для полного кордебалета не достает! Интересно, куда мы её спать положим? В гамак? А если она с горничными и камеристкой прикатит?

-- Да не пугайся ты так, -- расхохотался Алекс. -- Я её отговорил. По крайней мере, до того, как мы статуэтку найдем. И даже если найдем, все равно не пугайся -- бабушка одно время жила с дедушкой в Куала-Лумпуре, в каком-то племени, так что никакая Бляховка её не испугает.

Я слегка обиделась -- сравнивать наше благородной семейство с каким-то диким племенем из Куала-Лумпура! Но потом критично решила, что в некотором смысле мы его и переплюнуть можем -- вряд ли куала-лумпурцы охраняют свои владения с помощью картошки, отбивалок для мяса и собачьих цепей!

-- А вот и помидорки! -- выскочил за ворота Андреич и слегка смутился, завидев идиллическую сцену наших объятий. -- Помидорки, говорю! Прямо с грядки. Донесете?

В одной руке он держал набитый до краев пакет, в другой -- потрепанный вещмешок, завязанный цветастым пояском от женского халата. Мешок бугрился помидорными боками. Ну, хотя бы салатами мы теперь дня на три обеспечены.

Алекс повесил котомку на плечо, сразу став похожим на хиппи, пакет схватил в охапку, потому что ручки его явно норовили оторваться. А я так и осталась с пустыми бутылками. Рассчитавшись за покупки, мы решили вернуться домой, чтобы избавиться от груза -- гулять с пудом помидоров не слишком здорово. Крошка, зевая во всю свою устрашающе зубастую пасть, флегматично последовал за нами, по второму разу вороша кучи травы.

Выгрузив помидоры и получив от Аллочки дополнительное задание -- попытаться добыть сметаны, мы двинулись на прогулку ещё раз. Вот только пес рухнул около трейлера, задрал все четыре лапы и издал такой тяжкий стон, что стало ясно -- сдвинет его теперь с места разве что бульдозер. Учитывая то, что Кешины ноги в красно-синих полосатых носках торчали из гамака, а со стороны огорода доносились шлягеры в исполнении полностью лишенной музыкального слуха Соньки, Крошка имел шанс некоторое время пожить спокойно. И с чего это подругу вдруг обуяла идея борьбы с собачьей гиподинамией?

Вернув Андреичу вещмешок, мы с Алексом свернули в сторону леса -- там была ещё одна улочка, до которой у нас по разным причинам ноги пока ещё ни разу не доходили. А вдруг повезет, и тут отыщется молоки и сметана?

Улочка была неуютная и мрачная, хаотично застроенная осевшими в землю избами, сараями и коровниками. Тут во множестве бродили куры -- драные, грязно-белые, выкрашенные зеленкой самым причудливым образом. У одних клушек были зелеными хвосты, у других -- загривки, грудки или ожерелья вокруг шеи, у третьих на крыльях красовались по две полосы. Пернатый мир был пуглив и истеричен -- то и дело какая-нибудь курица, обнаружив наше присутствие, издавала паническое кудахтанье и опрометью неслась прочь, норовя взлететь на дерево или забор. Повсюду валялись белые перья и пахло пометом. Не слишком подходящий антураж для романтической прогулки.

А людей не было вовсе. Их присутствие выдавали только развешенные на веревках и заборах для просушки древние зипуны, лоскутные одеяла и надетые на колья валенки.

Алекс вертел головой, с любопытством рассматривая предметы сельского быта. Особенно ему понравилось чучело, торчавшее посреди одного огорода. На нем красовались выцветшие сиреневые кальсоны, продырявленная на спине милицейская рубашка, а вместо головы был прикручен блестящий колпак от мотоциклетного колеса. Вот и думай, что же случилось в Бляховке с несчастным милиционером.

Мы звали, стучали в ворота и окошки, до которых могли дотянуться. Но только однажды нам случайно попался глухой, как тетерев, дед в вязаной шапочке с помпоном и трикотажном спортивном костюме, явно помнящим ещё времена ГТО. Дед жизнерадостно улыбался во все четыре уцелевших зуба, но в ответ на наши крики и тряску перед его носом пустыми бутылками только разводил руками.

Окончательно потеряв терпение, я махнула на возможность какого-либо контакта рукой, случайно взглянула через плечо и увидела, что невинные кудряшки облачков, поднимавшихся над лесом, сменились устрашающими тучами. Словно черная стена они надвигались на деревню. И надвигались довольно быстро.

-- Бежим! -- дернула я за руку Алекса. Тот растерянно оглянулся, и брови его поползли вверх. Дьявол, ведь ему ни в коем случае нельзя мочить повязку на голове, там подживающие швы! А нас сейчас может накрыть настоящим ливнем.

Оставив деда в глубоком недоумении, мы побросали свои бутылки и галопом, распугивая ополоумевших куриц, помчались обратно к Дому. Позади загромыхало, бодрый ветерок толкнул нас в спину и взметнул прямо по курсу белый перьевой вихрь.

-- Не успеем! -- деловито сообщил Алекс.

Тучи нагоняли нас, а кроссы я давненько не бегала, так что на полпути к родному гнезду язык у меня уже был где-то на плече. Выход оставался только один -- искать убежище, где можно переждать ливень.

Первые капли упали в пыль, когда я увидела справа за деревьями здоровенный покосившийся сарай. Он стоял одиноко и поскрипывал раскачиваемой ветром дверью.

-- Давай туда! -- я перепрыгнула через канаву и бросилась к сараю.

Мы едва успели -- только влетели под хлипкую дощатую крышу, как по ней вначале забарабанило, а затем хлестнуло, как из шланга. Гром ударил резким сухим раскатом, так что деревянную постройку ощутимо тряхнуло. В помещении без окон было темно и душно. Я привалилась к дощатой перегородке и, с трудом переводя дыхание, огляделась. Похоже, это был сеновал. Правда, сено тут было какое-то старое, потемневшее -- явно прошлогоднее, или даже ещё более старое. Целая гора его была уложена на помосте, устроенном в метре от земляного пола. Почему на помосте, сразу стало ясно -- от двери уже текли веселые ручейки, превращаясь в лужицы. Пришлось нам взбираться наверх.

Кое-как умостившись на досках и привалившись спиной к сухой колкой траве, мы обнаружили, что крыша сарая протекает. Сверху лились не менее веселые струйки, чем снизу. В некоторые щели приникало сверкание молний, так что обстановка очень смахивала на фильм ужасов. По идее, сейчас со зловещим скрежетом должна была распахнуться дверь и впустить косматого маньяка с топором или бензопилой. Я нервно хихикнула и поежилась, потому что за шиворот мне плюхнулась порция холодной воды.

-- Придется рыть пещеру, -- крякнул Алекс, разворачиваясь и становясь на колени. Через минуту мы в четыре руки умудрились вырыть в слежавшемся сене небольшую нишу и забраться в неё, прикрыв от воды головы и спины. Ноги продолжали оставаться снаружи, и там им было не слишком комфортно. Мы, ворча и толкаясь, ещё немного углубили норку и уселись в ней, подобрав конечности и прижавшись друг к другу. Тут было, по крайней мере, сухо и пахло приятно. Слой сена над нами позволял надеяться, что оно не промокнет насквозь.

-- В детстве я обожал подобные приключения, -- шепнул мне на ухо Алекс.

-- Проверь, повязка не намокла? -- вздохнула я.

-- Вроде бы, сухая. Голову убери, а то локтем зацеплю.

-- Куда это я её уберу? В карман?

На нас внезапно напал смех. Видел бы кто, как мы драпали от грозы! А теперь зарылись в норку, как мыши и сидим, поджав лапки. Отсмеявшись, я внезапно испугалась:

-- А что, если в сарай ударит молния? Он же вспыхнет, как порох.

-- Ну, во-первых, до сих пор же не ударила, а этой постройке уже много лет Не паникуй раньше времени, -- резонно заметил Алекс. -- И потом, я же с тобой.

Я усомнилась в том, что наличие вблизи меня мужественного потомка купцов Моршанских и английского рода Броуди спасет от неуправляемой стихии, но промолчала.

-- Я вынесу тебя из огня, -- довольно пафосно продолжал Алекс. -- Это было бы хорошим поводом для проявления моих чувств! А вообще, я ужасно неуклюже ухаживаю за девушками, особенно, за русскими, -- непоследовательно заключил он.

-- А ты что, уже ухаживал за русскими девушками? -- заинтересовалась я.

-- Вот, пытаюсь... Получается плохо.

Остальные излияния потонули в оглушительном грохоте. Сарай опять затрясся, словно в припадке, а я пискнула и изо всех сил прижалась к самокритичному ухажеру. Так что тому представилась отличная возможность отрабатывать навыки утешения перепуганной барышни. Вообще-то, обычно роль впечатлительной особы удается мне плохо, но в данном случае это было весьма приятно. Кстати, я ещё никогда не целовалась на сеновале. Мне понравилось, несмотря на то, что сено кололось, а гром бухал, словно артиллерийское орудие.

Ливень прекратился внезапно -- как будто выключили душ. Наступила тишина, лишь изредка нарушаемая рыканьем откатывающейся грозы.

-- Финита? -- высунула я нос из сена.

-- Так быстро? -- возмутился Алекс.

-- А кто нас гонит? Можем вообще тут навсегда остаться, -- хмыкнула я. -- Тем более, что внизу -- море разливанное. Ну и грязища!

-- Подождем, my darling, пока высохнет, -- предложил мужчина моей мечты, откидываясь на спину и увлекая меня за собой. Я только успела подумать, что my darling меня до этого ещё никто никогда не называл, и тут почувствовала, как подмытые дождем опоры помоста закачались, а сам он наклонился вбок, словно палуба севшего на риф корабля.

-- Блин!!! -- заорала я, потому что потревоженная гора сена сместилась и навалилась на нас.

Некоторое время мы барахтались, пытаясь выбраться из-под завала. Когда это, наконец, удалось, вид у нас был весьма потрепанный. Во всяком случае, у Алекса. Но, думаю, у меня не лучше. Выплевывая набившуюся в рот сенную труху, чертыхаясь и выдирая из волос сухие репьи, я сползла с покосившегося помоста. Алексу хорошо, он в кроссовках, а я в легкомысленных босоножках из кожаных ремешков.

-- Подожди, -- воспитанный англичанин сиганул за мной, пытаясь подхватить на руки.

-- Даже не думай! -- шарахнулась я в сторону. -- Во-первых, у тебя сотрясение мозга, хоть и легкое. А во-вторых -- поскользнешься в грязи, вместе растянемся!

-- Вот оно -- наглядное отличие английских девушек от русских, -- фыркнул Алекс. -- Английская сама бы прыгнула ко мне на руки! А русская предпочитает топать по грязи самостоятельно.

-- Вот вылечишься, my darling, -- ворчала я, пробираясь к выходу, -- тогда я тоже прыгну. Посмотри, что там у меня на спине колется!

Мы вышли из сарая и Алекс принялся отдирать от моей футболки колючки. Прошедший дождь напоил землю, и местная флора бодро сияла свежевымытыми листочками. Тучи уходили за Рузняйку, помахивая серыми хвостами.

-- Смотри, кто-то едет, -- Алекс махнул рукой в сторону дороги. Там тряслась по грязным ухабам большая синяя машина. Знакомый джип.

-- Ага, главари нагрянули проверять, убрались ли мы и Бляховки или нет. То-то разочаруются. Думаю, кому-то за ночную вылазку по ушам надают.

Когда мы добрались до Дома, там царила легкая паника.

-- Где вас носило? -- набросилась на меня Сонька. -- Мобильник твой твердит, что ты вне связи. Мы тут уже бог знает что подумали!

-- А ты хочешь, чтобы в такую грозу в Бляховке ещё и связь сохранялась! Ничего с нами не случилось -- мы весь дождь в сене просидели.

-- В сене? -- мгновенно переключилась подруга. -- И как, успешно?

Я закатила глаза и отправилась мыть ноги, до колен покрытые шлепками грязи. Борька, Денис и мамуля с детьми ещё не вернулись. Папуля страдал над статьей, проклиная редактора и собственный склероз, дед и Макрайстер резались в нарды, Аллочка и Дима в четыре руки резали овощи для рагу.

-- Я нашел ещё два наконечника стрелы и донышко от горшка, -- сообщил археолог. Похоже, что подвал действительно засыпали грунтом с какого-то поселения.

-- А костей больше нет?

Меня вдруг осенила идея, что если мы найдем все останки и похороним их по-человечески, то наш тихоня-призрак обретет, наконец, покой. Точно, что-то такое было у Оскара Уайльда -- в "Кентервилльском привидении". Или наши призраки по-иному устроены?

-- Костей нет, завтра закончим раскапывать эту часть подвала... -- Дима выжидательно уставился на меня. Видимо, его волновала мысль, позволим ли мы им с Денисом ломать пол во второй половине подземелья. А куда мы денемся?

-- Надо ещё трубу обследовать, -- я устало плюхнулась на табуретку и сцапала из миски очищенную морковку. -- До того, как печь затопят. И сразу предупреждаю, что одна яа чердак не полезу.

-- Полезем вместе... -- начал Дима, и тут со двора раздался громкий крик.

Скорости, с которой мы вылетели из Дома, могли бы позавидовать любые спецназовцы. Правда я где-то потеряла недогрызенную морковку, но это неважно.

-- Что это было?! -- взволнованно спросила Аллочка, пытаясь обогнуть лужу у сарая. -- Кто кричал?

Обменявшись с Димой взглядами, мы бросились в сад. Но и там, и на огородных грядках никого не было видно. Тишина и спокойствие. Только шумела вода в душе. Душ!

-- Эй! -- крикнула я, постучав в обитую фанерой дверь. -- Тут кто-то есть?

-- Есть, -- отозвался голос Алекса. -- Тут я.

-- Это ты так вопил?

-- А что, слышно было? Извини, я не хотел. Просто вода оказалась холодной.

Подошедший археолог злорадно хихикнул -- только наивный иностранец мог вообразить, что из железной бочки в саду может течь что-то, кроме холодной воды.

За ужином Алекс, хохоча, рассказывал, как он, защитив раненую голову привезенной из Англии купальной шапочкой и вооружившись флаконом геля, решил после нашей экстремальной прогулки принять душ. Как на грех, перед этим нагревшуюся за день воду использовали Кеша и Сонька, так что у новой порции была вполне колодезная температура.

-- Я ещё удивился, почему в кабинке только один кран, -- пожал плечами новоявленный спартанец. -- И тут как хлынет! Но я, вроде бы, только вскрикнул от неожиданности.

-- Ты орал, словно с тебя кожу живьем сдирали, -- хмыкнул Дима.

-- Я уж решила, что гады предприняли очередную вылазку, -- подтвердила я, ковыряясь в рагу. -- Кстати, что-то слишком там у них тихо. Подозрительно. Борьке кто-нибудь звонил?

-- Я звонила час назад, -- Аллочка прожевала кусок жареной колбасы, служащей сегодня мясным блюдом. -- Сказал, что мамуля по дороге велела заехать в магазин.

-- Тогда это надолго. Особенно с Борькой и Васькой. Дай бог, до темноты бы вернулись.

-- Алисс, мне Ева звонила, -- шепнула Сонька. -- Надо поговорить.

-- Алисс, звонила бабушка, -- с другой стороны шепнул Алекс. -- Грегори куда-то пропал. Так я и знал, что тут не обошлось без этого подлеца!

-- После ужина пойдем на речку, там поговорим, -- тихо ответила я обоим. -- Только бы посуду не припахали мыть!

Но посуда досталась папуле, а мы под видом выгуливания Крошки, двинулись к Рузняйке. Солнце, багровое после грозы, садилось за лес, озаряя окрестности совершенно потрясающим ало-золотистым светом. Земля уже почти просохла, и только одуряющий запах влажной травы напоминал о прошедшем дожде. Комаров почти не было, может быть, их ливнем наконец-то поубивало?

Мы устроились на стволе поваленного дерева, ветки которого были в воде, а вывернутые корни и половина ствола -- на берегу. Сонька принялась швырять палку, требуя, чтобы несчастный Крошка приносил её обратно. Пес с мученическим видом бродил туда-сюда, явно презирая столь бессмысленное занятие. Но Сонька была неумолима.

-- Так что там насчет Грегори? -- нетерпеливо спросила я.

-- Я так понял, что две пожилые леди встретились, -- торжественно сообщил Алекс. -- То есть наши с Соней бабушки.

Я хмыкнула. Если бы Ева услышала, что её посмели назвать пожилой леди, она бы Алексу уши надрала.

Из дальнейшего рассказа следовало, что Ева рассказала Софье Павловне о происходящем в Бляховке более подробно, чем Алекс. И английская бабушка осознала, что втянула внука в опасное и непонятное противостояние, инициаторов которого нужно искать в семействе Броуди. А КГБ во всех его видах тут совершенно ни при чем. Припомнив, что Алекс интересовался местонахождением кузена, Софья Павловна поручила его разыскать. Но, увы, на звонки он не отвечал, а его родители могли только сказать, что видели его последний раз недели две назад, так что где их отпрыск, понятия не имеют. Грегори уже достаточно взрослый мальчик, чтобы жить отдельно и путешествовать самостоятельно. Так что теперь абсолютно непонятно, куда этого типа занесло и все ли с ним в порядке.

Последний вопрос Алекса волновал менее всего. Если кузен отправился развлекаться на Огненную Землю или к папуасам -- пусть его. А вот если в Россию, чтобы подгадить ближнему, это совершенно другой коленкор.

-- Я его это... в порошок сотру, -- мрачно заявил Алекс и шмыгнул носом. Очевидно, ледяной душ не прошел для него даром и надо скормить ему на ночь таблетку аспирина.

Сонька внимательно выслушала Алекса и вздохнула. Ева насчет Грегори поведала мимоходом. А вот Софья Павловна произвела на писательницу весьма сильное впечатление. Основной лейтмотив был: "Это такой типаж, такой типаж!" Так что мои предположения о том, что Ева отправилась в Лондон за "фактурой" для нового романа подтверждаются. И вскоре надо ждать очередной бестселлер, в котором в том или ином виде все мы будем фигурировать. Страшно даже представить варианты.

-- Самое странное во всем этом, -- подумав, изрекла я, -- то, что этот самый Грегори не отвечает на звонки. Ведь ему надо бы создавать видимость своей непричастности к этой истории. Вот и сообщал бы, что купается в Ницце или бродит по Нью-Йорку, а к Бляховке не имеет ни малейшего отношения. Очень уж подозрительное молчание!

-- Согласен, -- кивнул Алекс. -- Это совершенно непохоже на милого кузена.

-- Борька вернулся! -- воскликнула Сонька, глядя из-под ладони на Дом, возвышающийся на фоне заката средневековым замком.

-- Откуда знаешь?

-- Денис купаться несется!

И правда, по тропинке спускались, размахивая полотенцами, бородатые археологи. Небо быстро темнело, и они спешили окунуться до наступления темноты.

Мы помахали им рукой и вернулись домой -- нужно было менять Алексу повязку, поить его лекарствами и горячим молоком. Сколько забот с этими болезненными мужчинами, просто поразительно! Но когда они хороши собой, простить можно.


На всякий случай, мы заперли на ночь все двери на засовы, по десять раз проверив каждый. Окна тоже заперли, сделав деду внушение, чтобы он больше не вздумал их открывать. И все же спала я беспокойно -- чудились осторожные шаги (как потом оказалось, это Сонька захотела пить и отправилась на кухню за квасом), голоса (это Аллочка и Борька выясняли, откуда Васькин лексикон пополнился парой совершенно непечатных выражений) и какой-то стук (это папуля так ноутбук ремонтировал). Но все это не помешало моему внутреннему будильнику поднять меня на рассвете. Господи, где они, безмятежные времена, когда я любовалась восходами вместо того, чтобы ни свет ни заря переться в гости к привидению!

Почистив зубы и выпив кофе, я отправилась за Димой. Из палатки доносился парный несинхронный храп. Покрутившись вокруг синего шатра, прочто застегнуго изнутри на две молнии, я тихо позвала:

-- Дима, вставай!

Никакого эффекта.

Мне пришлось раза четыре прибавлять громкость, прежде чем на мой вопль:

-- Димка, подъем!!! -- вжикнула застежка и из палатки высунулась заспанная бородатая физиономия.

-- Ты чего?! -- удивился Дима, пытаясь без очков разглядеть меня в утреннем полумраке. -- Ещё ночь!

-- Уже утро, -- бодро заявила я. -- Пошли трубу смотреть, а то скоро Аллочка печь затопит!

-- Чего вам не спится? -- появилась рядом с первой вторая физиономия, до предела возмущенная.

-- Я обещал Алисс залезть с ней на чердак, поискать тайник в трубе, -- зевнул Дима. -- Но не думал, что это будет... -- он поднес к глазам кисть руки и близоруко прищурился на циферблат часов, -- в половине пятого утра! С ума сойти!

-- Зато потом можешь отоспаться, -- не отставала я. -- Дрыхни хоть до обеда.

-- Ладно, маньячка, -- простонала моя жертва, -- только очки найду и штаны надену.

-- Тогда уж и я с вами, -- вздохнул Денис. -- А то ведь все равно уже не усну.

Пока археологи копошились в палатке, я разглядывала трубу на крыше. Обычная труба, кирпичная, когда-то побеленная, а сейчас довольно облупленная и закопченная сверху. И высокая, метра полтора. Подобраться к ней вполне можно -- по скату железной крыши была проложена широкая доска с набитыми на неё поперечными планками. Своеобразная лестница для трубочистов. Кстати, папуля говорил, что ранней весной он вызывал какого-то типа, чтобы прочистить дымоход, потому что печь безбожно дымила.

-- Ну пошли, командир, -- вылез на свет божий Дима. -- Денис нас догонит.

Знакомым путем мы влезли на чердак, прихватив с собой стремянку. Как мы её втаскивали по вертикальной лестнице -- отдельная песня, но обошлось без падений и травм. Призрака мы тоже не обнаружили -- было уже довольно светло.

Простукивание трубы с чердака ничего не дало -- кладка во всех местах отзывалась одинаковым мелодичным гулом. Появился Денис, таща за собой черный прямоугольный футляр и метровой длины железную палку с кругом на конце. Палка шнуром соединялась с футляром. Металлоискатель!

Осмотрев швы между кирпичами, Денис констатировал:

-- Вряд ли тут что-то замуровано. Во-первых, толщина всего в один кирпич, во-вторых, дымоход работает исправно. Сюда разве что пару коробков спичек можно было спрятать, а это совсем не тот размер. Но проверить не мешает.

Он повесил футляр на плечо, надел на голову наушники и принялся водить палкой с кругом вдоль трубы. Мне немедленно вспомнился персонаж Савелия Крамарова из "Трембиты", который повсюду таскался с миноискателем.

Через полминуты Денис сорвал наушники и сердито заявил:

-- Ну и олух я! Тут везде металл -- внутри железная труба на всю высоту. Так что ничего не выйдет, только оглохну от писка.

Вот вам и технический прогресс...

Мы ещё раз осмотрели, обстучали и ощупали проклятую трубу. Но добились только того, что примчалась встревоженная Аллочка, услышавшая стук в стене собственной комнаты -- дымоход проходил как раз через неё.

-- С ума сошли? -- сердито зашипела она. -- Сейчас всех перебудите!

Но к нашему удивлению больше никто не проснулся.

-- Полезли на крышу! -- бодро предложил Дима. -- А потом ещё раз посмотрим саму печь. Чтобы уж окончательно решить, надо ли её разбирать.

-- Разбирать? -- насторожилась Аллочка. -- А готовить на чем?

-- Это, конечно, вопрос, -- задумался Денис. -- Кстати, чем быстрее мы сейчас управимся, тем быстрее завтрак получим! Ты пока это чудовище не разжигай, мы быстренько.

Быстренько не получилось -- влезание на крышу и осмотр наружной части трубы заняли около получаса. И это ещё хорошо, что меня туда не пустили. Мы с Аллочкой переживали и давали советы из чердачного окна.

Наконец, археологи вернулись обратно.

-- Нет там ничего, -- сообщил Дима, спрыгивая на пол. -- Труба, как труба. Кладка ещё тоньше, штукатурка однородная.

-- Ну нет, так нет, -- кивнула я. -- Тогда остается сама печь.

-- Пошли! -- Денис подхватил металлоискатель. -- Димка, спускайся первым, а я тебе эту штуку сверху подам.

Внизу царила тишина, нарушаемая только похрапыванием Крошки. Милая собачка почему-то решила, что ночевать лучше не рядом с хозяйским ложем, а на кухне, у печи.

-- Вставай, лодырь! -- окликнула я его. Подняв голову, боксер сонно открыл глаза и зевнул, щелкнув огромными зубами. Потом разглядел подходящего к нему с металлоискателем наперевес Дениса и быстренько смылся в гостиную.

-- Пока вы тут копаться будете, пойду я умоюсь, -- вздохнула Аллочка. -- А потом дров натаскаю из чулана.

-- Давай я натаскаю, -- тут же предложил Дима, отодвинул засов и открыл дверь, ведущую в дровяной чулан. Оттуда повеяло сквозняком, заставившим меня насторожиться. Засов со стороны кухни я лично проверяла. А чулан?..

-- Стой! -- заорала я так, что услышал даже Дима -- через наушники. А Денис отскочил от двери, словно сайгак. Три пары глаз с недоумением уставились на меня.

-- Изнутри чулан запирали? -- драматическим шепотом поинтересовалась я, заглядывая в тесное помещение. Там было слишком темно, чтобы что-то рассмотреть. Защелка на двери была отодвинута, а сама дверь легонько покачивалась от дуновений утреннего ветра.

-- Понятия не имею, -- пожала плечами Аллочка. Археологи тоже покачали головами. Собственно. Откуда им знать, они ночевали в палатке, несмотря на уговоры переселиться хотя бы на время в дом.

-- Вот то-то и оно... Никому туда не заходить, пока не посмотрим, нет ли там динамита.

-- Опять динамит? -- раздался от двери голос папули. -- В этом доме становится дурной традицией получать на завтрак динамит вместо кофе.

-- Типун тебе на язык, -- рассердилась я. -- Фонарик у нас где?

-- Сейчас принесу. В дедовой рыбачьей амуниции, кажется, есть.

Через пару минут я осветила внутренности чулана. Слева высилась наполовину разобранная поленница, а в центре стояла табуретка, на которой позапрошлой ночью сидел в засаде Борька. На табуретке лежала половинка кирпича, придавливающая лист бумаги.

-- Отойди, -- сдвинул меня в сторону Дима и шагнул в чулан. -- Держи!

Я взяла из его рук бумагу и прочитала: "А.Б.! Если хочешь увидеть родственника живым, готовь поллимона убитых енотов. В милицию не обращайся, иначе ему конец".

Ничего себе... А.Б. -- это, несомненно, Алекс Броуди. С родственником тоже, кажется ясно -- Грегори Броуди, противный кузен Алекса. Но каков поворот сюжета! Только вчера мы рассуждали о том, что именно Грегори строит Алексу и всем нам козни, а сегодня за его, кузенову, голову требуют выкуп.


-- Что значит "поллимона убитых енотов" с интересом спросил Алекс, когда я его разбудила и дала прочитать послание.

-- Пятьсот тысяч евро, -- пояснила я.

-- Ты уверена? -- изумился Алекс. -- Я бы за Грегори и пять копеек не дал!

-- К сожалению, уверена. Лимон -- это миллион, а убитый енот -- у.е., то есть, условная единица. С некоторых пор в России у. е. стали исчислять не в долларах, а в евро.

-- Замысловато... И что теперь делать?

-- Ну, наверное, в первую очередь сообщить бабушке, что следы Грегори обнаружены. А потом... -- Я задумалась. -- Слушай, вообще, вся эта история идиотизмом попахивает! Твой кузен приезжает в Россию, чтобы опередить тебя, отыскать скульптуру прапрабабушки и тем самым выслужиться перед бабушкой. Дескать, воспылает Софья Павловна чувствами к внуку и завещает ему в ущерб другим родственникам контрольный пакет акций, фамильный замок, яхту, самолет и что там у вас ещё есть?

-- Замков, яхт и самолетов у нас никаких нет! -- замотал головой Алекс.

-- Значит, контрольный пакет. Вот так вот. Но разве бабушка обещала что-либо подобное? Типа -- кто привезет мне "Елену Прекрасную", тому отдам этот самый пакет. Или я чего-то не понимаю?

-- Ничего она не обещала. И задание, которое она нам с Тэдом дала, совсем не тест на сообразительность или преданность. Просто бабушке захотелось попытаться вернуть эту вещицу в семью. Ничего более.

-- Тогда с чего Грегори рванул в Бляховку, задрав хвост? И не просто рванул, а нанял каких-то типов, чтобы они ему помогали. Причем, заметь, они до деревни добрались куда раньше вас, дом примерно вычислили, купили его и начали тихо-мирно разносить по кирпичику. И тут объявились вы с Макрайстером... Как это объяснить?

-- Вот он, тот самый месяц! -- подпрыгнул в кровати Алекс. -- Помнишь, я говорил, что мы целый месяц в эту экспедицию собирались? А как же -- все надо подготовить и перепроверить, багаж упаковать, морально подготовиться... Вот и прособирались. А Грегори ждать не стал, подлец, он всегда шустрым был.

-- Слушай, с чего это ты его так не любишь? -- поинтересовалась я. -- Все-таки родная кровь, брат, хоть и двоюродный. Даже если он с придурью и мнит себя лучше других. Можно же просто не обращать внимания.

-- Ненавижу дурацкие розыгрыши и любителей делать другим гадости, -- сердито отрезал Алекс. -- Знала бы чего мне это в свое время стоило! До сих пор хочется придушить эту гадину!

С трудом мне удалось вытянуть из него ту самую историю, из-за которой более чем прохладные отношения между кузенами переросли в откровенную вражду.

Оказывается, у Алекса кроме Грегори был ещё один кузен, Энтони. В детстве Софья Павловна звала внуков Сашка, Гришка и Антошка. Грегори был на три года старше Алекса, а Энтони -- на два года младше. По традиции школьные каникулы все трое проводили в доме у бабушки, и все это время старший кузен всячески подкалывал и втихую даже поколачивал младших. Но -- поодиночке. Энтони был хрупким белокурым очкариком, типичным "ботаником", так что ему доставалось больше. Алекс же постепенно научился давать отпор, да ещё и сообразил, что, объединившись с младшим кузеном, они вдвоем способны устроить старшему неплохую взбучку. С той поры Грегори слегка поджал хвост, и руки уже не распускал. Но злобу затаил.

Однажды Алекс написал кузену записку, что-то вроде: "Энтони, я купил тебе билет на футбольный матч", и оставил записку в его комнате на столе. Гадкий Грегори похитил послание и, ловко скопировав почерк, переписал его в стиле: "Дорогой Энтони, я тебя люблю! Приходи в полночь к амбару, не пожалеешь. Твой до гроба Алекс".

Разразился скандал -- впечатленный посланием Энтони, как всякий истинный английский ботаник тринадцати лет от роду, размахивая запиской, помчался жаловаться бабушке. Софья Павловна, надо отдать ей должное, быстро разобралась с фальсификацией. Но, благодаря Грегори дело получило шумную огласку в среде приятелей Алекса, и тому пришлось пережить в школе множество издевок и косых взглядов, в том числе и от некой Мэри Льюис, в которую он был тогда по уши влюблен.

Ну и как прикажете относиться к подобным выходкам?

-- И если бы только это... -- вздохнул Алекс. -- Теперь ты понимаешь, что ни о какой братской привязанности между нами не может быть и речи. Грегори абсолютно мерзкий тип, и если ему оторвут башку, я, конечно, приду на его похороны. И даже букет роз куплю. Но плакать не стану. Так что похитители просчитались -- я немедленно сообщу о них в полицию, и на этом буду считать свой долг полностью исполненным.

-- Погоди-ка, -- пришла мне в голову свежая мысль. -- Значит, твоего кузена похитили те, кого он нанял, чтобы найти статуэтку? То есть, Жиря, белобрысый и пузатый Иван Петрович? Они что, совсем психи -- мы же их всех видели и, если что, можем опознать! Я понимаю, что наши бандиты -- существа не шибко умные, но не до такой же степени. Ну, допустим, они могут куда-нибудь спрятаться, но Стасик лежит в больнице, так что его найти будет раз плюнуть, а через него и остальных. Нет, как говорил театральный классик -- не верю!

-- А ведь действительно, -- с уважением посмотрел на меня Алекс и даже руку мне поцеловал. -- Похищение всегда обставляется так, чтобы никто не знал личностей похитителей. -- Тут он от руки перешел выше и заключил: -- Я бы сказал, что это похоже на проделки самого Грегори!

-- Какие мы с тобой умные! -- восхитилась я. -- Значит, если твой братец потерял надежду добраться до статуэтки и решил подзаработать на собственном похищении...

-- То он крупно просчитался! -- переводя дыхание, воскликнул Алекс.

-- А если все-таки нет? -- засомневалась я. -- Если ему грозит опасность? Надо что-то предпринять, чтобы это выяснить.

-- Что?

-- Похитить Стасика! -- подумав, предложила я. -- Прямо из больницы!

-- Ты с ума сошла! Во-первых, это серьезное преступление, а во-вторых, как ты себе это представляешь?

-- Элементарно, Ватсон! Нужно заслать в больницу человека, которого Стасик ни разу не видел среди нас, и сообщить, что Жиря и Иван Петрович велели ему срочно сматывать удочки из лечебницы и спрятаться. Дело, мол, пахнет керосином. После чего отвезти Стасика куда-нибудь и там запереть, якобы для его же блага. Надеюсь, что он уже оклемался настолько, что его здоровью это не повредит. А пока он будет там отсиживаться, мы можем диктовать Пузатому и компании свои условия.

Дверь в комнату приоткрылась, и из-за неё высунулся любопытный Сонькин нос.

-- Интересные у вас тут разговоры ведутся, -- нахально заявила подруга.

-- Ты подслушивала! -- взвилась я. -- Совесть имей! Можем мы хоть немного побыть наедине?!

-- Ага, для того, чтобы организовать киднеппинг, -- прокурорским тоном парировала Сонька и ввалилась в помещение. Устроившись на детском стульчике, она уложила подбородок на коленки и уставилась на нас круглыми глазами.

-- Вы это серьезно обсуждали? Ну, чтобы Стасика похитить и спрятать?

-- Только как крайнюю меру, -- замотала я головой. -- Неужели ты всерьез считаешь, что мы на это способны?

-- Вполне способны, я ваши таланты знаю. Особенно твои. Если что в голову вступит, то уже ничем не выколотишь.

-- Зато я -- человек рассудительный, -- заявил Алекс. -- Как ты могла подумать, что я соглашусь на подобную авантюру!

-- Ты мужчина, -- отмахнулась Сонька. -- Внушаемое существо. Согласишься, куда денешься! А вообще-то, идея неплохая, -- неожиданно заявила она. -- У меня даже местечко есть, куда этого типа можно было бы спрятать. Дача Суслика вполне подошла бы. Сам он сейчас в Бельгии, вернется только к концу года. А ключи у меня есть. Оттуда при всем желании не удерешь -- входные двери из стали, а на всех окнах решетки похлеще, чем в тюрьме.

Я вытаращила глаза. Неужели Сонька серьезно? Года два назад я имела счастье побывать на этой даче. Суслик -- это Сонькин дядюшка, довольно странная личность, зарабатывающая на жизнь игрой на саксофоне. И, надо сказать, довольно неплохо зарабатывающая. Дача у него действительно смахивает на КПЗ, потому что Суслик жутко боится, что у него могут спереть его драгоценный инструмент, с которым он не расстается ни днем, ни ночью. Остальное его, в принципе, не слишком волнует -- никаких других ценностей у него нет, только банковский счет и саксофон.

-- Ты серьезно? -- настал мой черед задавать этот сакраментальный вопрос.

-- Просто я подумала, что если вы действительно решитесь на эту мистификацию, то лучшего места не найти. Так что имейте в виду.

Мы с Алексом обменялись паническими взглядами. Спонтанно возникшая идея внезапно начала обретать реальные черты.

-- Стоп-стоп-стоп, -- засуетилась я, -- вначале все-таки надо убедиться, что кузена действительно похитили, а не морочат нам голову. Я склоняюсь к последнему -- решили паразиты бабок нахаляву срубить, раз с "Еленой Прекрасной" не получается..

-- Каких бабок рубить? -- удивился Алекс. -- Ты о чем?

-- А, это идиоматическое выражение. Очки нам эти перцы втирают! -- пояснила Сонька, после чего выражение лица английского парня приобрело ещё более изумленное выражение.

-- Так что пока ничего предпринимать не будем. Делаем вид, что все угрозы нам по барабану...

-- По барабану? -- как завороженный, повторил Алекс.

-- Ну, побоку, то есть чихать мы на них хотели, -- пояснила я. -- Тогда они будут вынуждены как-то проявиться, сообщить, куда нести деньги, и в каких купюрах. Обычно так делают, когда хотят получить выкуп. А мы тем временем попытаемся узнать, каково самочувствие Стасика. Потому что если ему сделали трепанацию черепа или лоботомию, то вариант с его изоляцией сам собой отпадает.

Тут я с надеждой взглянула на Соньку. Та понимающе кивнула -- без проблем, в травматологическом отделении наверняка запомнили последнее её пришествие, так что выдадут все врачебные тайны, чтобы только отвязалась. Поэтому решено -- сразу после завтрака едем в город. Для моральной и физической поддержки возьмем Кешу -- наверняка мамуля с Аллочкой уже километровый список необходимых покупок накропали.

На этом мы разбежались. Вернее, разбежались мы с Сонькой, а Алекс решил все-таки позвонить бабушке и, ничего не сообщая ей о полученных угрозах, поинтересоваться, не было ли от Грегори каких-либо вестей.

На кухне Денис заканчивал обследовать печь, для чего опять пришлось снимать чугунный верх, извлекать колосники и открывать все железные заслонки и задвижки. Аллочка, чертыхаясь, взбивала миксером тесто для сырников, папуля пил кофе в столовой в обществе Кеши, а дед и Макрайстер пытались улизнуть от Васьки и Нюшки, рвущихся отправиться с ними на рыбалку. Пришлось напомнить о мерах безопасности, заставить Борьку надуть пластиковый бассейн, залить в него три ведра воды и туда заманить детей. Единственной, кто не поднялся чуть свет и продолжал мирно спать, была, конечно же, мамуля.

Я надергала с грядки морковки, вымыла её под краном и вернулась домой.

-- Нет, в самой печи ничего нет, -- стащил Денис с головы наушники и с вожделением покосился на пыхтящую кофеварку. -- Уж не знаю, что и думать. Ты уверена, что бывший хозяин не морочил родственникам голову?

-- Не похоже. Хотя кто его знает... Если он в конце жизни впал в маразм или решил таким образом отомстить сыну и невестке, то мог. Но тогда бы остались следы тайника.

-- Ничего такого я не обнаружил, печи несколько десятков лет, удивительно прочное сооружение. Хотя несколько бестолковое -- это какой-то дикий гибрид с кучей непонятных приспособлений. Что за мастак её клал можно только догадываться. Ладно, после завтрака мы возвращаемся в подвал, докопаем там, ещё раз проверим трубы и утрамбуем землю.

-- А металлоискатель? -- поинтересовался, входя на кухню Борька. -- Его когда вернуть обещал?

-- Завтра или послезавтра. Скорее до послезавтра -- нам все равно придется за зарплатой ехать.

Денис получил, наконец, чашку кофе и уселся с ней на подоконник.

-- Тогда надо бы им весь Дом проверить, -- оживился братец. -- Научишь?

-- Без проблем, -- кивнул археолог, вгрызаясь в пряник с повидлом. -- Можешь хоть всю Бляховку с ним обежать, батарею я зарядил.

У меня появилось нехорошее подозрение, что братец с металлоискателем чем-то сродни обезьяне с гранатой. Дай ему волю, полдома разнесет. Надо будет папулю предупредить, чтобы глаз с него не спускал, а то ещё примется бесконтрольно стены ломать.

В город мы отправились только спустя часа два, и то Сонька стенала, что ей не дали возможности нарисовать приличное лицо. Дай подруге волю, она будет красить и перекрашивать собственную физиономию до вечера. А вот то, что ноги комарами покусаны и плечи обгорели, её совершенно не волновало. Наконец, обремененные кучей поручений, мы отчалили, расплескивая лужи, которыми обзавелась бляховская дорога после вчерашнего дождя.

-- Послезавтра можно за грибами отправляться, -- мечтательно повела высунутым из окна машины носом Сонька. -- Кстати, ты говорила, что вчера в бандитский стан кто-то пожаловал. А уже уехал?

-- Ну откуда я знаю, -- отмахнулась я, лавируя между тремя колдобинами. Бедняга "форд" тряхнул задом и взвыл. -- Я же за ними не следила. Судя по тому, что они ночью забрались к нам в чулан, вчера получили нагоняй. Вот и замутили новую гадость. Алекс, что там бабушка сказала?

-- Ничего нового -- от Грегори ни слуху, ни духу. Волновать я её не стал. А если насчет выкупа серьезно, то позвоню его отцу, пусть из своих денег платят, при чем тут бабушка?

-- Очень умное решение, -- одобрил Кеша, которого Сонька успела посвятить во вновь возникшие обстоятельства. -- Пусть приезжают и сами спасают непутевого сыночка.

Выехав на нормальный асфальт, я перевела дух. Если начнутся затяжные дожди, то как мы будем выбираться с дачи, ума не приложу. Разве что на "уазике".


В больнице нас ожидало жестокое разочарование -- Стасика, фамилия которого оказалась Кривцов, выписали вчера. Сонька вернулась с задания быстро и доложила, что врачи были счастливы от него избавиться -- слишком скандальный пациент, да и посещали его личности весьма неприятные. На всякий случай подруга добыла домашний адрес Кривцова, так что если мы все же соберемся его похищать...

-- Теперь вряд ли, -- покачала я головой. -- Расчет был именно на больницу. А если он уже с дружками, значит, шанс упущен.

-- Ну, как знаешь, -- пожала плечами Сонька. -- А где наши молодые человеки?

-- Пошли за газировкой в павильон, -- я кивнула на пластиковую хатку, воздвигнутую неподалеку от больничной автостоянки. Вон, уже топают.

Алекс и Кеша почти бежали к машине, на ходу споря и размахивая руками. Что это их так растревожило?

-- Мне сейчас какой-то мальчишка передал мобильный телефон, -- запыхавшись, сообщил Алекс.

-- В смысле? -- не поняла Сонька.

-- Ну, подошел и сказал, чтобы я его взял. Я не брал, но он положил его на стойку и убежал.

-- Где положил?

-- На прилавок в павильоне, -- пояснил Кеша. -- Мы там минералку покупали. Шустрый пацан, я хотел его схватить, но он вывернулся и удрал.

-- Для чего он это сделал? -- продолжала недоумевать подруга.

-- Кажется, я знаю, -- ощущая себя по меньшей мере Шерлоком Холмсом, сказала я. -- По этому мобильнику они сообщат нам, как передать выкуп. Другого варианта я не вижу.

Алекс покрутил в руках дешевенькую трубку и со вздохом сунул её в карман. Перспектива вести переговоры с местными кинднепперами его явно не вдохновляла.

Следующим номером нашей программы было посещение редакции, где нужно было забрать корректуру для папули. Там мне удалось отыскать нужную комнату, а затем и нужного человека (но отнюдь не в нужной комнате, а в буфете) всего за сорок минут. До одури набегавшись по этажам и пообщавшись с массой занятого весьма странными делами народа, я вывалилась из редакции, словно мадам Грицацуева из Дома Народов. Около машины топтались и размахивали руками все трое, причем Сонька ещё и подпрыгивала, словно танцующий журавль.

-- Они позвонили, -- лаконично доложил Алекс.

-- И что? -- Я залезла в салон и опустошила полбутылки минеральной воды.

-- Велели сделать банковский перевод. Номер счета и реквизиты банка выслали sms-сообщением. Вернее, тремя сообщениями, в одно не влезло.

-- А кто говорил, узнал? -- Распотрошив упаковку бумажных платочков, я принялась оттирать размазавшуюся губную помаду. Ну не могу я её не размазывать, что поделаешь -- такая уродилась.

-- Не Грегори точно, он так сипеть и хрипеть не умеет. Какой-то жуткий голос, как будто его душили, пока он говорил.

-- Значит, перевод... -- я задумалась. -- А какой банк?

Алекс достал мобильник, отыскал нужное сообщение и показал мне.

-- Немецкий? -- я с трудом разобралась в иностранных буковках. -- Это с какой стати у них счет в немецком банке?

-- Скорее всего, это один из этапов, -- махнул рукой Кеша. -- Оттуда денежки тут же переведут куда-нибудь на Каймановы острова, а оттуда -- хоть на Луну.

-- Прохиндеи! -- ругнулась я в сердцах и повернулась к Алексу, усаживающемуся рядом со мной на переднее сидение. -- Надеюсь, ты догадался изобразить любящего братца, пустить слезу и потребовать подтверждения того, что твой кузен жив-здоров?

-- Типа того, -- хмыкнула Сонька сзади. -- Он совершенно ледяным тоном пообещал рассмотреть данное коммерческое предложение в ближайшее время.

-- Молодец! -- одобрила я. -- Пусть почешут в затылке, гады. Ну что, едем за покупками, а потом поедим мороженого? Или наоборот?

У нас получился третий вариант -- вначале мы посидели в кафе, где имелся кондиционер и пломбир, более-менее похожий на настоящий, затем завалили багажник продуктами, туалетной бумагой и рыболовными снастями, приобретенными по дедовой шпаргалке, после чего ещё раз вернулись в кафе. Жара плыла над городом просто африканская.

-- Кажется, дождь собирается, -- сообщил Кеша, когда мы вернулись в машину. Я собиралась ещё заехать домой, забрать счета из почтового ящика, но, глянув на небо, поняла, что надо рвать когти. Не хватало только повторения вчерашнего ливня -- тогда мы точно застрянем в грязи на грунтовой дороге.

Опасливо косясь на надвигающиеся тучи, мы помчались обратно в Бляховку. Кажется, успеваем. Как раз на повороте к деревне зазвонил мой мобильник. Одной рукой крутя руль, другой я выловила его из сумки.

-- Ты только не пугайся, -- сообщил братец. -- У нас опять взрыв.

Машина дернулась, но только потому, что на дороге было сразу две кочки, и пока я решала, какая из них предпочтительней, наехала на обе.

-- Что взорвалось?! -- рявкнула я.

Сонька, мурлыкавшая какую-то песенку, немедленно заткнулась.

-- Ничего страшного, взорвался самогонный аппарат у Панариных, -- бодро отрапортовал Борька. -- Все целы, даже не ушибло никого, только стекла у них повыбивало. Но ты бы слышала, как Иван ругался! Это просто виртуоз обсценной лексики! Прямо хоть конспектируй.

-- А... -- на очередном ухабе я прикусила язык и рассердилась: -- Слушай, мы через десять минут приедем, потом расскажешь!

-- Понял, -- немедленно согласился братец и отключился.

-- Что там у них опять случилось?! -- нервно вскричала Сонька.

-- Ничего, соседский самогонный аппарат, -- кратко доложила я. -- Раненых нет.

-- Шутишь?!


38